Нашел отношения, которые длились 2 года, но они уже закончились и я не могу их отпустить.
Очень плохо, четвертый год плохо, постоянная апатия..
Год начался с того что я не мог вставать с кровати, ну физически мог, но мне не хотелось этого делать, никакой мотивации, даже мотивации думскролить нет.
Пошел к психиатру, он мне поднял пароксетин, с 30 до 40
+ выписал агомелатин на ночь 25 мг.
Уже прошло чуть больше недели, ничего не изменилось, от слова совсем.
Через неделю начну заниматься с психологом.
Как считаете лечение корректное, или пора задуматься о замене, и настоятять психиатру об этом?
Когда я впервые заходил на АД, у меня была лютая социофобия с психосоматикой, но это все уже в ремиссии. Сейчас только апатия, отсутствие мотивации и чувство вины.
Я искренне считаю, что просто фарма не работает.
Необходима поддержка психолога - психоанализ, КПТ, может экзистенциальная психология, гештальт итд, выбирать что тебе подходит.
Тут многие плюются от психологов, типа у них даже мед образования нет, но мне помогли. Хотя мне повезло можно сказать, нашел здравых психоаналитиков👁👁.
Тут рекомендуют психотерапевтов вместо психологов, но я не могу ничего сказать, не обращался.
А просто на фарме я въебывался в то же говно, которое был, ну только не валялся на кровати днями.
Нужно менять мышление!
То что ты психологу записался это хорошо, новый шаг.
Да буду системно к нему ходить.
Но хочется чтобы и фарма помогала..
Системно и надо. А какой подход у него? Ну психоаналитик, гештальтист, КПТшник?
А фарма хз, ничего не могу сказать. Мне простые ламотриджин, эсциталопрам и кветиапин спасли жизнь. Не особо что-то меняли. Щас просто на ламе.
Фарму подбирать надо.
Паксил кстати когда мне прописали, я отказался пить потому что боялся зависимости.
КПТ подход
Самый популярный, как я заметил
Особо в подходах не разбирался, буду уже на практике смотреть как идет
Ну норм. Я не ходил к КПТшникам, но интересовался этим направлением.
Он не особо будет копаться в твоем прошлом, больше даст упражнения как справляться с дурными мыслями.
Рекомендую почитать книгу "Как научиться оптимизму. Измените взгляд на мир и свою жизнь" Мартина Селигмана. Название конечно как у коуч-мусора, но она очень повлияла на меня. Хоть я и презирал/презираю успешный успех и дроч на оптимизм.
Селигман кстати выявил теорию о выученной беспомощности, он реально серьезный ученый.
О пессимизме в этой книге тоже много полезного, Селигман не описывает пессимизм как что-то вредное, а находит в нем полезное.
Если интересно, могу поскидывать отрывки из заметок, которые я скопировал из этой книги.
А ты в каком подходе был?
Спасибо большое за рекомендацию книги!
Да, покажи, что записал себе, интересно.
В психоанализе. Мне он дал много хорошего и много опасного. Вечером или завтра утром расскажу поподробнее и скину заметки из книги!
•у детей разведенных родителей сестер и братьев госпитализируют в 3,5 раза чаще, чем у детей в полных семьях;
•у самого ребенка тоже в 3,5 раза больше шансов оказаться в больнице;
•вероятность того, что у этого ребенка умрет друг, в 2 раза выше;
•вероятность смерти дедушки или бабушки тоже вдвое выше.
Некоторые из этих событий могут быть причиной или последствиями развода. Но помимо этого, семьи, прошедшие через развод, кажется, сталкиваются со множеством разного рода несчастий, которые, похоже, не имеют никакого отношения к разводу как таковому. Мы не можем даже предположить, как смерть близкого друга ребенка или дедушки (бабушки) может быть связана с разводом его родителей. Однако это надежные статистические данные. В совокупности все перечисленное создает довольно скверную и недоброжелательную для ребенка обстановку.
Я мысленно вернулся к разговору с Джоном Кридоном, главой компании Metropolitan Life. После моего выступления Кридон спросил меня, чем психология может помочь менеджеру компании. Способны ли мы, например, помочь ему определить человека, который может стать успешным агентом? И есть ли у нас возможность разработать способ превращения закоренелых пессимистов в оптимистов, работающих под девизом «Да! Я могу!»? Я сказал Кридону, что не знаю. Теперь я рассказал об этой беседе Лесли, и к тому моменту, когда мы пошли на посадку в Филадельфии, он взял с меня обещание, что я напишу Кридону письмо. И я написал ему, сказав, что мы, вероятно, смогли бы определить потенциально успешных людей.
Больше я никогда не встречал Лесли. Вскоре после нашей беседы я сделал то, что он мне советовал: переключил свое внимание с пессимизма на оптимизм, с неудач на успехи. Мое дальнейшее исследование показало, что оптимисты лучше учатся в школе, чаще побеждают на выборах и оказываются более успешными на работе, чем пессимисты. Они даже, по-видимому, дольше и благополучнее живут. Занимаясь терапевтической практикой и обучением других терапевтов, я обнаружил, что можно помочь людям переключиться с пессимизма на оптимизм, причем не только людям, находящимся в состоянии депрессии, но и вполне здоровым.
Меня часто посещала мысль, что я должен написать Лесли. Если бы я сделал это, то посвятил бы письмо исследованию оптимизма.
Через три недели после того полета я оказался на верхнем этаже башни Metropolitan Life на Манхэттене. Ступая по шерстяным коврам, я вошел в обитый дубом кабинет Джона Кридона. Энергичный и восприимчивый человек, разменявший пятый десяток, он осознал потенциал оптимизма в своей сфере деятельности задолго до меня. Он описал мне проблемы, с которыми приходится иметь дело Metropolitan Life и другим страховым компаниям в связи с деятельностью торговых агентов.
«Продажи - это не простое занятие, - начал он. - Это дело требует настойчивости. Здесь нужны необычные люди, которые не только делают его хорошо, но и преданы ему. Ежегодно мы нанимаем 5000 новых агентов. Мы очень тщательно отбираем их из 60 ООО кандидатов. Мы тестируем их, проверяем, проводим интервью, даем всестороннюю подготовку. Но половина из них уходят в первый же год. Большая часть оставшихся постепенно становятся все менее и менее эффективными. К концу четвертого года 80 % оказываются не у дел. Наем одного агента обходится нам дороже $30 000. Таким образом, мы расходуем свыше $75 млн ежегодно на поиск и наем кадров. Эти показатели типичны для отрасли в целом».
«Но дело не только в деньгах, которые теряет Metropolitan Life, - продолжал он. - Я говорю о переживаниях человека, потерявшего работу, о человеческом страдании, о том, чем вы занимаетесь - о депрессии. Если учесть, что каждый год увольняется 50 % служащих отрасли, то перед нами встает серьезная гуманитарная задача - попытаться добиться более высокой приспособленности человека к его окружению.
Я хочу знать, можно ли с помощью вашего теста заранее выбрать людей, которые станут хорошими агентами. Так мы могли бы сократить этот поток растрачиваемого впустую человеческого капитала».
«Какова самая распространенная причина увольнения?» - спросил я.
Кридон объяснил мне, как сотрудник приходят к решению оставить компанию. «Каждый день даже самый лучший агент сталкивается с большим количеством отказов, причем часто они следует один за другим. Это может легко обескуражить. После того как их уверенность в себе пошатнулась, они все болезненнее воспринимают очередной отказ. Им приходится прикладывать все больше и больше усилий, чтобы собраться с духом и позвонить следующему клиенту. Они начинают откладывать этот звонок. Агенты тратят все больше времени на всякие пустяки, чтобы оттянуть момент, когда им придется позвонить или поехать на встречу. Это приводит к тому, что сделать очередной звонок им становится все тяжелее. Их производительность падает, и они начинают подумывать об уходе. Когда они упираются в эту стену, очень немногие знают, как ее преодолеть или обойти».
«Учтите, - добавил он, - эти люди действуют достаточно самостоятельно, это один из привлекательных аспектов этого бизнеса, так что мы не держим их под постоянным наблюдением и не подгоняем, когда они снижают темп. Имейте в виду еще одно: добиваются успеха только те агенты, которые продолжают делать десять звонков ежедневно и не расстраиваются из-за отказов».
Я рассказал Кридону о теории выученной беспомощности и концепции стиля объяснений. Затем я рассказал ему о тесте на оптимизм - пессимизм (см. главу 3) и о многократно подтвержденных выводах: люди, оказавшиеся по результатам тестирования пессимистами, легко капитулируют и впадают в депрессию.
Но этот тест, продолжал я, не просто выявляет пессимистов. Его результаты более информативны и охватывают весь спектр человеческих типов - от глубокого пессимиста до необузданного оптимиста. Люди, получившие наиболее оптимистичные показатели, должны быть наиболее настойчивыми. Они обладают самым сильным иммунитетом к беспомощности. Они никогда не должны сдаваться, независимо от того, с каким количеством отказов или неудач столкнутся.
«Этим неудержимым оптимистам никогда прежде не уделяли особого внимания, - сказал я, - а они вполне могут быть именно теми людьми, которые способны добиться успеха в таком сложном деле, как продажа полисов».
«Объясните мне подробнее, как может помочь оптимизм? - спросил Кридон. - Взять, к примеру, холодный звонок, существенный аспект деятельности агента. Холодное прозванивание начинается с того, что вы получаете список потенциальных клиентов, например, имена всех жителей города, ставших родителями в этом году. Вы начинаете обзванивать их по порядку и пытаться договориться о личной встрече. Большинство говорят: “Нет, мне это не интересно” или просто бросают трубку».
Я разъяснил, что оптимистичный стиль объяснений должен влиять не на то, что страховой агент говорит потенциальным клиентам, а на то, что он говорит сам себе, когда встречает отказ. Агент-пессимист, рассказывал я Кридону, будет подбирать устойчивые, универсальные и внутренние суждения, например: «Я неудачник», или «Никто не хочет приобрести у меня страховку», или «Мне не удаются даже самые простые вещи». Это, несомненно, вызовет желание все бросить и приведет к сопротивлению перед необходимостью сделать следующий звонок. После нескольких подобных эпизодов, и это вполне предсказуемо, пессимист уйдет с работы, - сначала, вероятно, просто уйдет домой пораньше, а в конечном счете уйдет окончательно.
С другой стороны, агент-оптимист будет говорить с собой в более конструктивном ключе: «Он был слишком занят», или «У этих уже есть страховка, но по статистике восемь человек из десяти не имеют ее», или «Мой звонок оторвал их от ужина». Либо он не будет говорить себе ничего. Следующий звонок не станет для него труднее, и через несколько минут трубку возьмет тот единственный человек из десяти, который согласится на личную встречу с агентом. Это придаст агенту сил, он легко сделает следующие десять звонков и условится о другой встрече. Так он будет реализовывать свой потенциал продавца.
Еще до того, как я вошел в дверь его кабинета, Кридон, подобно многим другим руководителям страховых компаний, знал, что оптимизм - это ключ к успеху на поприще продаж. Он ждал, когда кто-нибудь сможет его выявить и дать количественную оценку. Мы решили начать с простого корреляционного исследования, чтобы выяснить, являются ли уже добившиеся успеха агенты высоко оптимистичными людьми. Если это так, то мы пойдем дальше. Нашей конечной целью было создание совершенно новой системы отбора сотрудников отдела продаж. Опросник, который мы использовали, отличался от того, который вы видели в главе 3. Этот не имеющий ограничений по времени «Опросник атрибутивного стиля» (Attributional Style Questionnaire, ASQ) содержал описание 12 сцен. Половина из них представляла негативные события (например, «Вы пришли на свидание, и оно проходит неудачно...»), половина - хорошие («Вы внезапно разбогатели...»). Вас просят представить, что это событие происходит с вами, и выбрать наиболее вероятную причину. В частности, чтобы объяснить первый сценарий, вы можете сказать «Вероятно, у меня плохо пахнет изо рта», а второй - «Я блестящий инвестор».
Затем вас просят оценить предложенную вами причину по категории «персонализация», присвоив ей значение от 1 до 7 («Связана ли эта причина как-то с другими людьми или обстоятельствами [внешняя], или исключительно с вами [внутренняя]?»). Далее вы оцениваете ее с точки зрения устойчивости («Эта причина никогда больше не возникнет при поисках работы [временная] или будет сопровождать вас всегда [постоянная]?»). И, наконец, оцениваете по параметру «генерализация» («Влияет ли эта причина только на поиск работы [специфичная], или она затрагивает все другие аспекты вашей жизни [универсальная]?»). Агенты, результаты которых вошли в верхние по степени оптимизма 10 %, продали страховок на 88 % больше, чем 10 % наиболее пессимистичных. Учитывая, что нашей целью была попытка оценить, насколько полезным может оказаться наш тест в сфере бизнеса, это было многообещающее начало.
Вообще, в любой сфере деятельности для выявления потенциально успешных людей используются два типа опросников: эмпирические и теоретически обоснованные. Создание эмпирических тестов начинается с подбора людей, которые добились несомненного успеха в сфере деятельности, и людей, которым этого сделать не удалось. Им задают огромное количество произвольных вопросов, затрагивающих все аспекты жизни: «Любите ли вы классическую музыку?», «Хотите ли вы много зарабатывать?», «Много ли у вас родственников?», «Сколько вам лет?», «Любите ли вы посещать вечеринки?». Большинство вопросов не отделяют «орлов» от «индюков», но несколько сотен таких вопросов позволяют это сделать. (Вы должны определить, какие вопросы наиболее показательны в этом смысле, и использовать их, без опоры на какую-либо теорию.) Эти несколько сотен вопросов и образуют тест, который применяют для выявления потенциально успешных в этой деятельности людей.
«Опросник атрибутивного стиля» - это теоретически обоснованный тест, но он основан на теории, значительно отличающейся от традиционных представлений об успехе. Принято считать, что существует две составляющие успеха. Первая - это способность или склонность; считается, что тесты IQ и SAT могут ее выявить. Вторая - желание или мотивация. Неважно, насколько велика ваша способность, гласит традиционное знание, если у вас нет страстного желания, вы не добьетесь успеха. Достаточно сильное желание может восполнить недостаток таланта.
Я думаю, что традиционный взгляд не полон. Композитор может обладать талантом Моцарта и страстно желать успеха, но, если он уверен, что не может сочинять музыку, он ничего не добьется. Он не будет прикладывать достаточно усилий. Он будет слишком быстро сдаваться. Успех требует настойчивости, способности не сдаваться перед лицом неудачи. Я уверен, что оптимистичный стиль объяснений является ключом к настойчивости.
Представление об успехе, сформированное в русле теории стиля объяснений, диктует свои правила для отбора потенциально успешных людей. В частности, утверждается, что необходимо учитывать три характеристики:
1)склонность;
2)мотивацию;
3)оптимизм.
Успех зависит от наличия всех трех составляющих.
Существует два возможных объяснения того, почему в нашем первом испытании хорошие страховые агенты имели более оптимистичные показатели ASQ, чем плохие. Первое объяснение подтверждает теорию, согласно которой оптимизм приводит к успеху; оно заключается в том, что оптимизм является причиной высокой эффективности в сфере продаж, а пессимизм - причиной низкой эффективности. Второе объяснение состоит в том, что успех делает вас оптимистом, а неудача - пессимистом.
Нашим следующим шагом была попытка связать причины и следствия, оценивая уровень оптимизма при поступлении на работу и наблюдая за тем, кто покажет лучшие результаты по итогам года. Для проверки своей теории мы взяли первых 104 агента, принятых на работу в западной Пенсильвании в январе 1983 года.
Мы были удивлены тому, насколько оптимистичными оказались новые страховые агенты. Средний по группе показатель «X - П» (разница между оценками стиля объяснений позитивных событий и стилем объяснений негативных) превышал 7,0. Это было значительно выше среднего показателя по стране и наводило на мысль, что никто, кроме самых убежденных оптимистов, не претендовал на эту работу. Агенты по страхованию жизни как группа являются большими оптимистами, чем представители любой другой сферы деятельности, которых мы когда-либо тестировали, будь то торговцы автомобилями, продавцы потребительских товаров, курсанты Вест-Пойнта, менеджеры закусочных Arby’s, кандидаты в президенты США, звезды высшей бейсбольной лиги или пловцы мирового уровня^. Выбор профессии, с которой мы начали свое исследование, оказался исключительно удачным: она требует большого оптимизма, чтобы пройти отбор, и предельного оптимизма, чтобы добиться успеха.
Год спустя мы проверили, насколько преуспели наши агенты. Как и предсказывал Джон Крид он, больше половины из них (59 из 104) уволились в течение первого года.
Кто ушел?
Агенты, результаты которых по тесту ASQ оказались среди половины менее оптимистичных. Вероятность увольнения сотрудников, вошедших в эту группу, была в два раза выше, чем среди агентов, оказавшихся в группе более оптимистичных. Среди тех, кто составили четверть наименее оптимистичных, вероятность увольнения была в три раза выше, чем среди агентов из четверти наиболее оптимистичных. При этом вероятность увольнения людей с низкими показателями по «Профессиональному профилю» была не выше, чем вероятность увольнения тех, кто получил высокие оценки по этому тесту.
Что насчет определяющего фактора - количества заработанных долларов?
Агенты из верхней половины по тесту ASQ реализовали на 20 % больше страховок, чем менее оптимистичные агенты из нижней половины. Агенты из верхней четверти - на 50 % больше, чем из нижней четверти. Здесь «Профессиональный профиль» был не менее пророческим. Агенты, чьи результаты попали в верхнюю половину списка, совершили на 37 % больше продаж, чем те, чьи показатели оказались в нижней половине. Совместив данные двух тестов (не дублирующих друг друга), мы обнаружили, что агенты, чьи результаты находятся в верхней половине обоих списков, совершили на 56 % больше сделок, чем агенты, оказавшиеся и там, и там в нижней половине. Таким образом, зная уровень оптимизма, можно предсказать, кто выживет, а также кто больше заработает.
Можно ли считать, что это исследование в полной мере подтвердило нашу теорию и доказало, что оптимизм является предиктором успеха в сфере продаж? Нет. Чтобы в Met Life были полностью уверены в прогностических возможностях теста ASQ, необходимо было получить ответы еще на несколько вопросов. Во-первых, в исследовании участвовали всего 104 человека, и все из западной Пенсильвании, так что выборку нельзя было считать репрезентативной. Во-вторых, агенты, прошедшие тестирование, не испытывали давления, поскольку были уже приняты на работу. Что, если в Met Life начнут отбирать новых агентов с помощью ASQ, и претенденты, зная, что их прием зависит от итогов сдачи теста, попытаются фальсифицировать ответы? При таком развитии событий тест был бы дискредитирован.
Наше беспокойство относительно возможного мошенничества в процессе тестирования довольно быстро развеялось. Мы провели специальное исследование, в котором предложили части тестируемым попытаться обмануть нас («Постарайтесь создать впечатление максимально оптимистичных людей») и предложили награду - $100 - тому, кто получит высокий итоговый результат. Но, даже получив такую инструкцию и дополнительный стимул, эти испытуемые не смогли набрать больше баллов, чем их коллеги по исследованию. Иными словами, обмануть этот тест трудно, и попытки выглядеть максимально оптимистичным не дадут ожидаемого результата. Даже если вы внимательно изучите эту книгу, вам будет сложно
18 в тех случаях, когда по каким-либо причинам невозможно было использовать тест ASQ, для определения уровня оптимизма мы применяли метод под названием «контент-анализ вербальных объяснений» (CAVE). сфальсифицировать результаты нашего теста на оптимизм, поскольку правильные ответы от теста к тесту меняются, и к тому же мы включили в него шкалу лжи, чтобы выявить фальсификаторов.
Исследование «специальной группы»
Теперь мы были готовы к полноценному исследованию, в котором претенденты на должность должны были пройти тестирование в реальных условиях приема на работу. В начале 1985 года 15 ООО соискателей по всей стране, обратившихся в Met Life, прошли тестирование с помощью обеих методик: ASQ и «Профессиональный профиль».
У нас было две цели. Первая: нанять тысячу агентов по обычным критериям с помощью «Профессионального профиля». При отборе агентов из этой тысячи результаты теста ASQ не учитывались. Мы хотели лишь выяснить, подтвердят ли свое превосходство с точки зрения продаж оптимисты из этой стандартной группы над пессимистами. Вторая цель была гораздо более рискованной для Met Life. Мы решили создать «специальную группу» агентов-оптимистов из числа тех соискателей, которые слегка не дотянули до нужных показателей по «Профессиональному профилю», набрав от 9 до 11 баллов, но по результатам ASQ оказались в верхней половине списка. Мы намеревались набрать больше сотни агентов, которых по результатам стандартного тестирования никто не принял бы на работу. Сами «специальные агенты» не должны были об этом знать. В случае полного провала этой группы, компания потеряла бы около $3 млн, затраченных на их подготовку.
После этого более двух лет новые агенты находились под наблюдением. В результате мы получили интересные данные.
В течение первого года оптимисты из стандартной группы превзошли пессимистов по количеству сделок, но всего на 8 %. В течение второго года разница составила уже 31 %.
«Специальная группа» показала блестящие результаты. Они обошли по реализации пессимистов из стандартной группы на 21 % в первый же год, и на 57 % - на второй год. Они даже превзошли средний показатель стандартной группы по результатам первых двух лет на 27 %. Фактически они совершили столько же продаж, что и оптимисты из стандартной группы.
Мы также обнаружили, что разрыв между оптимистами и пессимистами продолжает возрастать. Почему? По нашей теории, оптимизм хорош тем, что он порождает настойчивость. Мы предполагали, что вначале талант и мотивация столь же важны для достижения успеха в сфере продаж, как и настойчивость. Но с течением времени и накоплением горы отказов настойчивость приобретает решающее значение. Как показала практика, это было точное предположение.
Тест на оптимизм предсказал результаты продаж по меньшей мере столь же точно, что и «Профессиональный профиль».
«Специальная группа»
Кто был отобран в «специальную группу»? В связи с этим я хочу рассказать вам о Роберте Дэлле и одном дне, когда моя теория обрела плоть и кровь.
Редакция журнала Success Magazine узнала о нашем исследовании с участием «специальной группы» и обратились ко мне с просьбой дать им интервью. В 1987 году они опубликовали статью об оптимизме и суперпродавце, которая начиналась с описания истории человека по имени Роберт Дэлл, типичного, по их мнению, участника «специальной группы» агентов Met Life. Дэлл, говорилось в статье, работал на скотобойне и получил извещение об увольнении после того, как много лет исправно выполнял свои обязанности. Он обратился в Met Life и, хотя получил низкий результат по «Профессиональному профилю», был принят благодаря высокому показателю по тесту ASQ. Согласно автору статьи, он стал выдающимся страховым агентом, поскольку обладал не только настойчивостью, но и воображением. Он находил клиентов там, где никто не пытался их искать.
Я предположил, что Роберт Дэлл - вымышленный персонаж, собирательный образ агента из «специальной группы». Но однажды, несколько недель спустя после выхода статьи, моя секретарша сказала, что со мной хочет поговорить Роберт Дэлл. Я схватил трубку.
В этом и состоит мой вопрос. Можете вы взять человека, стиль мышления которого на протяжении 30 или даже 50 лет был пессимистичным, и сделать из него оптимиста?»
На этот вопрос я ответил утвердительно. Но в этот раз речь шла не о страховых агентах, а о руководящем составе компании, закоренелых консерваторах, бюрократах, которые в значительной степени контролируют деятельность любой организации, независимо от того, кто занимает пост ее руководителя. Я не знал, как именно можно подойти к проблеме реформирования бюрократии. Директор компании не может приказать им пройти тестирование или обучающие курсы, как рядовым сотрудникам. Даже Кридон не мог потребовать от них принять участие в когнитивной терапии, индивидуальной или групповой. Но даже если бы смог это сделать, насколько разумно было бы пытаться обучить их оптимизму?
Той ночью и в течение многих ночей после я размышлял о поставленном Джоном вопросе. Существует ли место для пессимизма в хорошо отлаженной компании? Есть ли обоснование для его присутствия в хорошо организованной жизни?
Пессимизм может укреплять нашу связь с реальностью, когда мы в этом нуждаемся. Во многих сферах жизни оптимизм может быть не оправдан. Время от времени мы сталкиваемся с поражениями, которые были неизбежны, и, если при этом продолжать смотреть на мир сквозь розовые очки, можно успокоить себя, но нельзя ничего изменить. В некоторых ситуациях, например во время управления самолетом, требуется не жизнерадостность, а безжалостно реалистичная оценка. Иногда нам необходимо трезво оценить свое положение, сократить расходы и инвестировать во что-то часть средств, а не искать оправдание своим привычкам.
Когда Кридон спросил, могу ли я что-то сделать с пессимизмом, типичным для руководства Metropolitan Life, я беспокоился не столько о том, смогу ли я обратить пессимизм в оптимизм, сколько о том, не принесу ли я тем самым вред. Может быть, в какой-то степени пессимизм руководителей важен для их работы. Должен же кто-то притормаживать чрезмерно азартные, нереалистичные планы. Эти пессимисты поднялись на верхние ступени карьерной лестницы - то есть что-то они делали правильно.
Той ночью, размышляя над словами Джона, я снова задал себе вопрос, долгое время мучивший меня: почему эволюция вообще допустила существование депрессии и пессимизма? Оптимизм определенно играл некую эволюционную роль. Лайонел Тайгер в своей любопытной книге Optimism: The Biology of Норе утверждает, что человеческий вид был отобран в процессе эволюции благодаря своим оптимистичным иллюзиям относительно реальности. Благодаря чему еще смог эволюционировать вид, который сажал семена в апреле и ждал, терпя засуху и голод, до октября; который оставался один на один с атакующими мастодонтами и стихией с одной лишь палкой в руке, который начинал стройки, завершение которых могло потребовать жизни нескольких поколений? Лишь способность действовать, надеясь, что реальность окажется лучше, чем обычно, могла сделать возможным такое отважное, или безрассудное поведение.
Или можно посмотреть на это так: многие люди убеждены, что Бога нет, что единственные цели в жизни - те, которые люди сами ставят перед собой, и что когда они умирают, то обращаются в прах. Если это так, то почему среди этих людей столько жизнерадостных лиц? Может быть, способность не замечать хранящиеся глубоко внутри негативные убеждения является нашей защитой от нависшей над нами депрессии.
Но в чем тогда роль пессимизма? Возможно, в том, чтобы корректировать наши действия в тех случаях, когда излишний оптимизм может привести к ошибкам, то есть в том, чтобы более тщательно оценивать реальную ситуацию.
Мысль о том, что депрессивные более адекватно воспринимают реальность, в то время как люди, свободные от депрессии, могут произвольно искажать ее, кажется необычной. Как терапевт я был убежден, что моя работа заключается в том, чтобы оказывать помощь людям, находящимся в состоянии депрессии и возвращать им способность радоваться жизни. Я полагал, что буду нести им счастье и истину. Но что, если счастье и истина - антагонисты? Может быть, то, что мы считали хорошей терапией для депрессивного пациента, не более чем навязывание иллюзий, заставляющих пациента думать, что его мир лучше, чем он есть на самом деле.
Десять лет назад Лорен Эллой и Лин Абрамсон, в ту пору аспиранты Пенсильванского университета, поставили эксперимент, в котором наделяли людей разной степенью контроля над освещением. Одни участники в полной мере контролировали свет, который зажигался каждый раз, когда они нажимали кнопку, и никогда не зажигался без нажатия. Другие были лишены этой возможности: свет горел независимо от того, нажимали ли они кнопку.
Людей из обеих групп просили оценить с максимальной точностью, в какой степени они контролируют ситуацию. Люди в состоянии депрессии были очень точны в своих оценках и в том случае, когда обладали контролем, и в том, когда он у них отсутствовал. Испытуемые в нормальном, не депрессивном состоянии, потрясли нас своими ответами. Они точно оценивали ситуацию, когда она находилась под их контролем, но будучи беспомощными, они не теряли уверенности и продолжали считать, что в значительной мере обладают контролем.
Посчитав, что включение света и нажатие кнопки не является достаточно значимым для людей процессом, Эллой и Абрамсон добавили в эксперимент материальное стимулирование. Когда свет горел, испытуемый получал деньги, когда не горел - он их терял. Однако это не устранило искажений восприятия среди испытуемых, не испытывающих депрессии; скорее эти искажения усилились. Когда по условиям эксперимента все участники имели определенный контроль над ситуацией, но в силу сформулированной особым образом задачи все равно теряли деньги, люди без депрессии считали, что контролируют ситуацию в меньшей степени, чем на самом деле. Когда задачу сформулировали так, чтобы участники выигрывали деньги, не подверженные депрессии испытуемые сообщали, что они контролируют ситуацию в большей степени, чем в действительности могли это делать. С другой стороны, депрессивные люди были устойчивы в своем мнении и очень точно оценивали ситуацию, независимо от того, выигрывали они или проигрывали.
В последнее десятилетие были получены подтвержденные данные, свидетельствующие о том, что люди в состоянии депрессии - большинство из которых пессимисты - точно оценивают степень контроля, которым они обладают. Не подверженные депрессии люди - по большей части оптимисты - уверены, что имеют больше контроля над ситуацией, чем на самом деле, особенно, когда они беспомощны и вовсе не способны что-либо контролировать.
Еще одним свидетельством в пользу того, что депрессивных людей печаль наделяет некой мудростью, является оценка собственных навыков. Несколько лет назад журнал Newsweek сообщил, что 80 % американцев считают, что по уровню своих социальных навыков находятся в верхней половине рейтинга. Эти люди, должно быть, не были подвержены депрессии, если результаты исследования, проведенного Питером Левинсоном и его коллегами из Орегонского университета, являются достоверными. Исследователи организовали дискуссионный стол с участием людей в депрессивном и в нормальном состоянии, после чего им предложили оценить самих себя. Насколько они были убедительны? Насколько располагали к себе? По мнению наблюдателей, участвовавших в эксперименте, депрессивные люди были не слишком убедительны и привлекательны; низкие социальные навыки являются симптомом депрессии. При этом они ясно видели свои недостатки. Удивительными оказались результаты людей, не испытывающих депрессию. Они заметно переоценивали свои навыки, считая себя гораздо более убедительными и привлекательными, чем это виделось наблюдателям.
Пессимисту кажется, что он во власти реальности, тогда как оптимист обладает мощной защитой от нее, что позволяет ему поддерживать хорошее настроение перед лицом неумолимо безразличной Вселенной. Важно помнить, однако, что это среднестатистические отношения и что пессимист не владеет особым ключом к пониманию действительности. Некоторые реалисты, меньшинство, являются оптимистами, а некоторые носители искажающего взгляда, тоже меньшинство - пессимистами.
20 В оригинале: silver lining . Имеются в виду отливающие серебром края тучи, набежавшей на солнце. Словосочетание silver lining используется в качестве поэтического синонима к проблеску надежды, это часть фразы-пословицы every cloud has a silver lining (у каждой тучи есть светлая подкладка ). Ее русскоязычный эквивалент - нет худа без добра . - Прим. пер .
Иногда, в некоторых жизненных аспектах, этот укоренившийся пессимизм оказывается полезен. Представьте крупную успешную компанию. В ее штате представлен весь спектр типажей, каждый из которых играет свою роль. Во-первых, есть оптимисты. Исследователи, разработчики, планировщики, маркетологи - все они должны быть провидцами, фантазерами, визионерами. Они должны придумывать то, чего еще не существует, исследовать пространство за пределами зоны действия компании. Если они этого не сделают, это сделают конкуренты. Теперь попробуйте вообразить компанию, состоящую только из оптимистов, сосредоточенных исключительно на возможностях, открывающихся в будущем. Это была бы не компания, а катастрофа. Любой фирме нужны и пессимисты, люди с ясным видением и точным пониманием ситуации. Их задача - следить, чтобы оптимисты не отрывались далеко от суровой реальности. Казначей, бухгалтера, финансовый директор, менеджеры, инженеры по технике безопасности - у всех них должно быть четкое представление о том, что компания может себе позволить и с какими опасностями она может столкнуться. Их роль - предупреждать, их знамя - желтый флаг. Необходимо уточнить, что эти люди не обязательно должны быть закоренелыми пессимистами, стиль объяснений которых оказывает постоянное негативное влияние на успешность и здоровье. Некоторые из них могут быть подвержены депрессии, но кое-кто, может быть, даже большинство, несмотря на хмурую осмотрительность, которую они проявляют на рабочем месте, в других обстоятельствах вполне могут быть веселыми и жизнерадостными. Некоторые из них просто осторожные и взвешенные люди, которые именно на этих качествах строили свою карьеру. Джон Кридон никогда не предполагал, что его исполнительный корпус будет состоять из убежденных пессимистов, ставших нетрудоспособными из-за беспомощности. Но разница заключается только в степени пессимизма. Если бы эти руководители как группа были бы протестированы на предмет пессимизма, то их мировоззрение оказалось бы в основном, но не радикально, пессимистичным.
Такие умеренные пессимисты,- назовем их профессиональными пессимистами,- по-видимому, эффективно используют свойственную им точность (это их профессиональный ресурс), не испытывая каких-либо страданий, которые присущи пессимистичному характеру: приступов депрессии, недостатка инициативности, слабого здоровья и неспособности достичь высокого положения.
Таким образом, в успешной корпорации есть свои оптимисты, мечтатели, продавцы и творческие личности. Но корпорация - это форма современной жизни, которая нуждается и в пессимистах, реально смотрящих на вещи, чья работа состоит в том, чтобы напоминать об осмотрительности. Однако я хочу подчеркнуть, что во главе корпорации должен стоять генеральный директор, достаточно мудрый и достаточно гибкий, чтобы уравновешивать оптимистичное видение тех, кто занимается планированием, с жалобами тех, кому приходится все это исполнять. Кридон был именно таким директором, и его сетования на работающих в компании пессимистов были вызваны тем, что ему ежедневно приходилось примирять эти противоположности.
Я только что изложил доводы в пользу пессимизма. Он обостряет наше чувство реальности и наделяет нас точностью, особенно необходимым качеством, если мы живем в мире, где бедствия и катаклизмы происходят неожиданно и часто. Теперь позвольте изложить аргументы против пессимизма (иначе говоря, в пользу оптимизма), чтобы можно было сравнить его плюсы и минусы.
•Пессимизм способствует возникновению депрессии.
•При столкновении с препятствиями пессимизм порождает инертность, а не активность.
• •Пессимизм сопровождается плохим самочувствием: человек испытывает печаль, подавленность, беспокойство, тревогу.
•Пессимизм самовоспроизводится. Пессимисты не проявляют настойчивости в проблемных ситуациях и потому чаще терпят неудачу, даже в тех случаях, когда успех вполне достижим.
•Пессимизм негативно влияет на физическое здоровье (см. главу 10).
•Пессимисты терпят поражение в борьбе за высокие посты (см. главу 11).
•Даже когда пессимисты оказываются правы и небрежность приводит к беде, они чувствуют себя еще хуже. Их стиль объяснений превращает предсказанную неудачу в бедствие, а бедствие в катастрофу.
Лучшее, что можно сказать о пессимисте - его опасения были обоснованны.
Перевес, похоже, оказывается в пользу оптимизма, но и для пессимизма есть свое время и место. В главе 12 представлены рекомендации, кому следует остерегаться оптимистичного настроя и в каких обстоятельствах лучше опереться на пессимистичную позицию.
Все мы, в том числе крайние пессимисты и чрезмерные оптимисты, испытываем оба эти состояния. Стилю объяснений свойственна изменчивость. Периодические спады настроения могут быть частью естественного суточного цикла. У депрессии есть свой ритм, суточный, и по крайней мере у некоторых женщин месячный. Обычно мы более подавлены при пробуждении, а в течение дня постепенно становимся более оптимистичными. На это накладывается наш основной цикл покоя - активности. Как было сказано выше, максимальный спад в рамках этого ритма приходится примерно на 4 часа дня и 4 часа утра. Максимальный подъем - на позднее утро и ранний вечер, но точное время зависит от конкретного человека.
Во время этих ежедневных приступов пессимизма мы можем заметить его конструктивную роль в нашей жизни. В этих умеренных формах пессимизм выполняет роль предохранителя, он ставит барьер перед рискованными шагами, вдохновленными всплеском нашего оптимизма, заставляет тщательно все взвешивать, удерживает от опрометчивых и безрассудных поступков. Оптимистичные моменты нашей жизни - это время планов, мечтаний и надежд. Действительность слегка трансформируется, освобождая пространство для раскрытия наших фантазий. Если бы не эти мгновения, мы бы никогда не добились ничего по-настоящему достойного, не попытались бы сделать что-нибудь находящееся на грани возможного. Эверест остался бы непокоренным, реактивный самолет и компьютер остались бы проектами, пылящимися в столе финансового директора.
Совершенство эволюции заключается в динамичном напряжении между оптимизмом и пессимизмом, постоянно корректирующими друг друга. По мере того как мы, в соответствии с суточным циклом, проходим через подъемы и спады, это напряжение позволяет нам рисковать и отступать, не подвергая себя опасности, поскольку в тот момент, когда мы приближаемся к одной из крайностей, напряжение тянет нас в противоположном направлении. В некотором смысле именно эти постоянные колебания позволяют человеческим существам добиваться так многого.
>ощущение что АД перестал выполнять свою функцию
Никогда и не выполнял. СИОЗС это фуфломицины без доказанной эффективности
>Шестой год на пароксетине
Мозг поврежден огромным уровнем серотонина, конечно никакой мотивации не будет
>первые два года был прям вау эффект
Скорее плацебо-эффект
>Пошел к психиатру, он мне поднял пароксетин, с 30 до 40
Добивает тебя, скоро начнутся суицидальные мысли, если еще не начались
>Как считаете лечение корректное, или пора задуматься о замене, и настоятять психиатру об этом?
Некорректное, тебе надо отменять АД и много лет возвращаться в норму
антидепрессанты не несут нейротоксичности на длительной терапии. наоборот они в какой то степени это останавливают.
Типичная жертва СИОЗС. Ты ему про отсутствие доказательств эффективности - он тебе про нейротоксичность.
>СИОЗС это фуфломицины без доказанной эффективности
На основании чего ты там решил?
Неделя недостаточно. Но возможно тебе надо сменить препарат.
Думаю подождать месяц - два, а потом предложить психиатру, перейти не венлафаксин
Депрессивность сейчас более выражена чем просто тревога + постоянная усталость и отсутствие мотивации
Венла в этом плане лучше должен быть
Депрессивность сейчас более выражена чем просто тревога + постоянная усталость и отсутствие мотивации
Венла в этом плане лучше должен быть
На основании отсутствия доказательств эффективности
Как с либидо? У меня тоже пароксетин перестает работать как надо, но я пока 20 пью, думаю просить поднять. Но желание фапать пока не вернулось.
Мне его против агрессии и негативных реакций выписали. Вроде сначала норм было, но потом будто эффективность снижаться начала. Но я вначале его в связке с сонапаксом пил, с следующей недели буду с кветиапином. Если не заработает, то придется просить повышение.
Не забудь говорить про либидо
Пусть добавляют препараты для компенсации
Честно говоря, меня это полностью устраивает. Секс мне в этой жизни всё равно не светит, а так хоть одной таблеткой решил проблему порнозависимости. Это ведь тоже проблема.