Мой быт суров и аскетичен: я справляю нужду прямо под себя, не отвлекаясь от прицела, ведь небо не прощает пауз. Моя главная страсть - это охота на самолеты. Я годами сидел на резервных танках, выцеливая в зените стальные точки, и только недавно, спустя десятилетия верности своему посту, я наконец открыл БТ-7. Это мой триумф, моя личная победа над системой прокачки. За каждый подтвержденный килл я провожу свой ритуал: отрываю засохший баребух от своей заросшей задницы и торжественно клею его на стену. Эта стена - мой иконостас, моя галерея славы, где каждая «медаль» напоминает о сбитом стервятнике.
И когда мама заходит в этот храм артиллерии и навоза, чтобы с издевкой спросить: «Может, ты даже на работу пойдешь?», я чувствую, как внутри закипает праведный гнев. Какая работа, когда у меня небо не закрыто? Я смотрю на неё, вытирая слезы салфеткой, как тот парень из мема говорю: «Ты что-то, сука, борщишь». Она не понимает, что я - последний рубеж обороны, а мои «медали» на стене стоят дороже всех её пенсий и зарплат. Я не отступлю, я буду сидеть здесь до последнего снаряда, пока вся стена не покроется моими трофеями. Я надеюсь то что вдохновил вас.
БТ-7 открыт со старта же, как резервный танк. Чи да, чи не?
Я просто не совкодебил и даже не немцескот, а сразу вкачал лучшую нацию лягушатников с эклерами.