Время примерно одиннадцать. Семён долбиться в дверь, — он хочет ссать.
— Подожди! — кричала санитарка, которая мыла полы. Но семён — он продолжал стучать. Я не видел, но предлагаю — у Семёна проступала слеза от того, что он всеми силами сдерживал напор мочи. "Пару капель точно успели пробиться, я уверен", — думал по опыту я.
Мы в палате даже не подразумевали, что не наступившее будущее оставит горячий как моча след в нашей памяти.
Семён сдался: Мощная струя мочи обмочила все трусы обмочила все штаны По ноге текла и пол — залила...
Но семён, он продолжал стучать. Дверь отщелкнулась. Семён натянул улыбку, протянул руку, и гордым громкий голосом провозгласил: Здравствуйте, я обоссался!
По палате распростролися хохот. Но мой смех был отличим от других, я смеялся с гордостью за друга. Я смеялся с огромным уважение.
— Это было эпично! — крикнул я в след Семёну, которого уводили мыть.
Я разъяснил другим, что он максимально эпично вышел из ситуации. Даже ебаный пиздюк с выпучиными глазами тринадцати лет признал величие Семёна: — Я бы на его месте замялся бы
После ухода Семён жил в виде светлой памяти: "Человек который эпично обоссался и рассказывал в палате про челены"